Вспомнила я слышанный от знакомого рассказ. Он мой ровесник, следовательно, родители его родились и жили при СССР.
В общем, когда моему знакомому было лет 12-13, его родители серьезно поспорили. Ну то есть не поссорились, а именно поспорили. Батя, по его словам, был из Сибири, человек-кремень, если уже пообещал – сдохнет, но выполнит.
А теперь анамнез. Итак, батя – рабочий, какой-то хороший слесарь, мама – повар в школе. Нормальная семья, правда, батя по старинной традиции имел обыкновение заклыдывать за воротник и пропадать с друзьями в гараже, а мама, следовательно, этим фактом была весьма недовольна и однажды-таки подловила батю: поспорила с ним, что он не сумеет не пить месяц. Вот вообще не пить – наглухо, в полной завязке. Ни пива, ни вина – не то, что водку или самогон.
Батя завелся и спор заключил. История не сохранила приз выигрывшему, потому что важен тут не приз, а то, чем это все обернулось.
А надо сказать, алкашом батя не был, ну чисто бытовой пьяница, любитель выпить, закусить и посидеть с корешами в гараже за домино и обсуждениями баб-стерв или рыбалки.
Первыми пострадавшими от спора и стали эти посиделки. Ну сами понимаете – куда трезвому в этот рассадник глубокомысленного созерцания реальности. Как только кореша поняли, что батя завелся в спор серьезно и на месяц его жидкостями стали морсы, компоты и минералка, они закрыли перед страдальцем двери клуба “до дальнейшего уведомления” – и любые попытки незаконного проникновения на территорию резко осаждались однообразным “как выиграешь – приходи”.
Заскучавший батя попытался было поглядеть телевизор, но сами понимаете, чего там показывали – “Сельский час” и “Служу Советскому Союзу” были не слишком интересны околосорокетному работяге – равно как и информация о надоях и съездах с посевными. Женино “ну пойдем погуляем” не сильно вдохновляло с учетом жизни в небольшом городе, а сидеть с ней на кухне, само собой, “не мужское дело”… поэтому дальнешие решения – привели к еще более катастрофическим последствиям.
Потому что батя начал со скуки думать. Рыпнулся было стать изобретателем и рационализатором – и изменить что-то в родном цеху, был послан мастером и коллегами куда подальше. Тогда папахен начал читать – сначала газеты, потом журналы, а потом потянулся к книгам.
Попытался обсудить с женой прочитанное – наткнулся на глухую стену, уставшая от работы мама моего знакомого, приговоренная ко второй смене на собственной кухне, находила силы поглядеть какой-нибудь “фильм про любовь”, а потом рухнуть в постель и забыться сном. То есть обсудить прочитанное батя не смог ни с женой, ни с корешами, закрывшими ему двери мужского мира задолго до того, как тот вспомнил буквы и начал складывать их в слова. В общем, мужик остался один на один с чтением и окружающей действительностью. А также своими мыслями по поводу.
Закончилось все мрачно. Батя лег лицом к стенке и перестал выходить на контакт с кем бы то ни было. Слово “депрессия” тогда означало не медицинский диагноз, а просто в лучшем случае тоску, а в худшем – обвинение в “зажрался”, поэтому мамка кое-как выправила мужу больничный и упала в ноги с текстом, который мой знакомый запомнил на всю жизнь: “Я проиграла! Давай все будет как раньше! Хошь, я тебе пивка куплю? Или водочки?”
Батя не даром был родом из Сибири, он категорически отказался принимать поражение жены, дожил до конца месяца (причем он все же нашел в себе силы снова начать работать, но приходя домой он все так же молчал или лежал лицом к стене, что делало атмосферу особенно гнетущей).
В конце концов, тот месяц мой знакомый вспоминает как домашний ад – и когда все вернулось на круги своя (стоически выдержав месяц, отец снова начал выпивать), все были только рады.
Вообще-то рассказ этот был иллюстрацией к тому, что иногда система находится в равновесии и ее не нужно нарушать, но у меня родились другие мысли.
Вы представляете себе, какова была окружающая действительность, если самым простым способом ухода от нее являлось массовое пьянство? И что как только не самый интеллектуальный советский гражданин глядел на нее трезвыми глазами, – он моментально впадал в самую что ни на есть паскудную депрессуху? Вы погодите мне говорить, что “так было не везде”. Давайте чуть глубже поглядим.
Все, абсолютно все граждане СССР очень мало зарабатывали. Доступ к партийным кормушкам или преступным сообществам был у исчезающе малого количества населения – если смотреть по сравнению с основной массой граждан. Те, кто получали относительно высокую зарплату, – а это работники опасных производств вроде шахтеров-проходчиков или сталеваров – инвалидизировались напрочь к сорока годам. К пенсии, если они до нее доживали, они представляли из себя развалины что физически, что психически, та “высокая советская пенсия” – уходила на лекарства да диетическое питание. То есть среднестатистический советский мужчина – чувствовал себя кем угодно, но не добытчиком. Жалкие ошметья права частной собственности в виде подаренных царем Никитой дачных соток, средства “на книжке”, годами копимые деньги на “стенку”, “мягкий гарнитур” или высший пилотаж советского потребительского разврата – автомобиль, не вдохновляли, а унижали мужчин, впахивающих как не в себя за три копейки.
Чуть-чуть приоткрытые границы – дали возможность увидеть, а как там оно у таких же пролетариев. Вы, например, знали, что побратимом Ворошиловграда (Луганска) был английский город Кардифф? Шахтерский город… Те, кто умудрялись побывать в том Кардиффе, многое понимали про то, сколько себе может позволить английский коллега. Я уже рассказывала о соседе мистера Адамса, простом ворошиловградском пожарнике, который побывал в 80-х годах в том же Кардиффе, только в пожарных частях. Мужик вернулся и запил – потому что никаким образом не смог принять того факта, как “они там работают, чем они там работают, на чем они там работают”. Это был визит не в другой город – а на другую планету.
Каждому, ребята, каждому советскому человеку не просто не доплачивали – ему платили унизительно мало, ровно столько, чтоб не подохнуть с голоду и, накопив на какой-нибудь потребительский трофей, ощущать себя победителем. И если женщина могла отвлечься тем, что воспитывала детей, вела дом, работала полный рабочий дент (то есть была занята по 16 часов в сутки), то у мужчин дела были совсем худо, мужчину, воина, добытчика, главу семьи, бесконечные унижения собственной нереализованностью сбрасывали в самый примитивный эскапизм, а какой еще самый доступный его вид был рядом? Да напиться и перестать думать.
Да какая там борьба с пьянством и алкоголизмом – советской власти и то, и другое были нужны, как воздух, как топливо, на котором она еще умудрилась продержаться 70 лет. Отняв у людей Бога и частную собственность, что она предложила взамен? Трудовые свершения в чистом поле без минимальных удобств на голом энтузиазме? Перманентную голодуху и недоедание, ГУЛАГ и ВОВ? Короткую оттепель, смененную сытым застоем, когда “румынская стенка с книгами в цвет” символизировала высшее достижение успешного успеха?
Отняв у людей “опиум” в виде религии (а вы ведь помните, что во времена Маркса опиум не был наркотиком в чистом смысле слова, он был обезболивающим, то есть не для кайфа, а чтобы больно не было) – советская власть предложила исключительно абстрактное построение коммунизма или водку. Как вы думаете, что выбирал советский человек?
И как только он этого “опиума” лишался, происходило то, что произошло с отцом моего знакомого. У него открывались глаза и он начинал думать и понимать. И ничего хорошего из этого не получалось.
Так что я до сих пор так и не знаю – как забавный трактовать тот эксперимент, или трагичный. Вы тоже сами решайте.
У каждого был свой СССР, поэтому я бы так не обобщал.
Я, как вы знаете, вырос в семье небогатой и довольно-таки неблагополучной. Но при этом жили мы интересно и желания уйти от реальности в алкогольный туман у моих родителей не возникало.
Мать работал много, но работа у неё была интересная – она рисовала образцы платков и получала от этого огромное удовольствие. Была ведущим художником фабрики, её платки показывали на выставках. Помню, как мы ездили с ней смотреть её работы на ВДНХ.
В свободное время много читала. Я вырос под аккомпанимент разговоров о Пришвине, Пушкине, Паустовском, Кареле Чапеке…Были у нас книги о народных промыслах, с детства были на слуху Гжель, Вербилки, Федоскино, Жостово и т.п. Была чудесная дореволюционная кинижища “Искусство всех времён и народов” с ятями, я её частенько листал.
Меня с четырёх лет приохотили к чтению и оно тоже стало моим главным развлечением.
Мы с матерью любили фантастику, мечтали о будущем “как у Стругацких”.
Отец с мая по октябрь уезжал в экспедиции в тайгу и был там счастлив. А в остальное время страдал депрессиями, но они у него были не от скуки, это была болезнь. У него было много друзей, они очень хорошо общались, бывали у нас в гостях, мать встречала их с радостью.
За советское телевидение хочу заступиться. Да, было много скучнейших пропагандистских передач, но были ведь и “В мире животных”, “Клуб кинопутешественников”, “Творчество народов мира”- очень качественные передачи. Среди советских фильмов были настоящие шедевры, да и иностранные тоже показывали. Родители у меня очень любили фигурное катание, смотрели хоккей. А какие были гениальные мультфильмы! А фильмы-сказки!
А вот чего не было – так это порнографии, юмора ниже пояса, откровенной пошлятины. Советское телевидение старалось привить зрителям хороший вкус.
Современное российское телевидение по сравнению с ним – просто помойка.
В свободное время мы любили ходить в лес, природу у нас в семье любили.
Иногда ездили в зоопарк, на ВДНХ, на художественные высавки. Брат у меня ходил в изостудию при доме культуры. Вот, кстати ещё один плюс советской жизни- множество бесплатных кружков для детей и взрослых.
Да, денег у нас было мало, но и стоило всё дёшево, а что-то и вообще бесплатно. Я в своей жизни ни дня не голодал, в лохмотьях не ходил.
А скучно мне бывало только в раннем детстве, когда надолго осавляли одного.
Вам очень повезло, Антон, что ваши родители имели самореализацию и умели находить для себя смысл в труде и культурных занятиях. К сожалению, моей семье так не повезло. У меня куча талантливых родственников тупо спилось – от нереализованности, от полной безнадеги и невозможности ничего изменить. К счастью, мои родители тоже оказались сверхстойкими и алкоголизм я наблюдала не в своей семье, а только летом, когда гостила у бабушки. Всю семью перепахало алкоголизмом и его последствиями – а ведь семья моей мамы не просто работяги, ее отец был танцором, брат – подающим надежды скрипачом.
И знаете, когда я перестала их осуждать? Да уже в эмиграции, когда смотрела фильм “Противостоятие”, тот самый старый фильм по Юлиану Семенову, где следака играл Басилашвили.
Вы тоже из любопытства можете глянуть, если давно не пересматривали.
Так вот, в фильме показывалась бытовая жизнь обычных людей – герою приходилось ездить и на Юг, и на Север. И везде, Антон, везде я видела СРАНЬ! Ободранную срань – хоть на благословенных югах, хоть на богатых деньгами северах. Нет, ее не показывали специально, когда я смотрела этот фильм в юности, я вообще не обращала на все это внимание. Ну знакомый пейзаж, везде так. А вот когда я пожила на западе и увидела, что такое ухоженность и чистота, я обратила внимание, КАКАЯ ЖЕ ВЕЗДЕ СРАНЬ. Среди этой срани есть только один выход, если у тебя нет дела и осмысленности бытия – ужраться вхлам. И причина этой срани в том, что все вокруг народное, то есть ничье. За ничьей дорогой нечего ухаживать. Ничьи дома нечего вылизывать. Ничьи заборы незачем красить. И так сойдет. А срань вокруг формирует срань внутри. Нужно быть очень сильным духом человеком, чтобы вопреки этой срани выстраивать внутри себя чистоту и порядок. В этом помогает вера – но и ее забрали.
Осталась срань, бесконечное унижение и трескучие лозунги. Кто сумел выжить и сохранить себя – тот молодец. Но у большинства не получилось. Сломали хребет нации.
Ирина, признаюсь честно, я – очень слабый человек и склонный к зависимостям. И от алкоголизма и т.п. меня спасла не сила, а хорошо развитый инстинкт самосохранения. Я и к Богу-то обратился от слабости, потому что видел, что своими силами не могу справиться даже с самыми простыми житейскими трудностями.
Дело не в силе характера, а в приоритетах. Мне с детства внушили, что для человека нормально интересоваться всем на свете, читать, смотреть умные передачи, наюблюдать за жизнью природы. Помню, с каким восторгом я смотрел на плывущую пиявку в пруду, какими грациозными мне казались её движения! А сколько удовольствия, я получал разглядывая атласы! Честно говоря, некоторые страны, например Турция, мне до сих пор на карте мне нравятся больше, чем в реальности.
А что касается “срани”, то это была моя стихия, протеста она не вызывала. Пустыри были отличным местом для игр и заповедниками интереснейших насекомых.
У нас и дома-то царила бытовая богема. Мать у меня, как художница, домашним хозяйством заниматься не любила, такие женские как вязанье терпеть не могла, ей больше нравилось орудовать молотком или пилой. Хотя вообще-то умела делать всё. А отец из-за болезни был ей не помощник. Думаю, если бы вы увидели, как мы тогда жили, аы бы ужаснулись. А меня в детстве это не смущало; мне было уютно и весело.
Вся эта “срань” абсолютно не мешает читать книги, рисовать, философствовать, петь песни у костра. Да, у нас не было диснейлендов, приличных кафе, нормальных гостиниц. Но были бесплатные библиотеки, дешёвые музеи, театры, кино, концертные залы, кружки, секции. Было телевидение с познавательными передачами, серьезными фильмами, качественной музыкой.
И был досуг. Всё самое необходимое стоило дёшево, а роскошь была недоступна. Не было смысла упахиваться на трёх работах, можно было спокойно почитать книжку
– даже в той же очереди за каким-нибудь дефицитом.
А теперь про Запад. Я впервые побывал за границей вскоре после воссоединения Германии. И тоже был потрясён красотой, чистотой, изобилием товаров, всеобщей вежливостью, а особенно – чистым воздухом и обилием птиц в Берлине. Но уже тогда понял, что это – не моё место, сам не зная почему.
Причём на тот момент я сам стал адептом секты Свидетелей Священной Заграницы, презирал “совок”. Тогда же я делал первые шаги в Церкви, моя крёстная мне как-то сказала: “Запад – это красивый фантик”. С тех пор не перестаю убеждаться, как она бяьа права.
В этом смысле интересен опыт моей жены. Она приехала во Францию по стипендии, работала в лаборатории университета Монпелье, писала там диссертацию. Она ожидала встретить там культурных европейцев, послушать интересные беседы. Каково же было её разочарование! Говорили учёные французы всё больше о еде – как о сексе- и о сексе – как о еде. Узость и банальность их интересов была просто удручающей. А главной заботой были деньги: где бы что перехватить на халявку, где бы получить скидку. Мелкое воровство оказалось самым обычным делом. Крохоборство, мелочная экономия, которые у нас казались чем-то стыдным, во Франции оказались нормой жизни. А предел мечтаний – попасть в госслужащие, которые во Франции очень хорошо получают, мало работают и пользуются большими привилегиями.
При этом “что-то изменить ” в своей жизни во Франции труднее чем в СССР. Подняться из низов в верхи общества там почти невозможно. Поэтому в низах многие спиваются, садятся на наркотики и т.п.
А так – да, красивые витрины, уютные кафе, цветы, памятники архитектуры… Всё прекрасно, если не заходить в арабские кварталы.
Антон, бытовой творческий беспорядок – это не срань. Срань – это когда фасады Питера поновлены и отреставрированы, а внутри – грязища и разруха. Срань – это когда годами течет канализация в доме и пусть течет. Когда дороги в колдобинах, нет газа и порой электричества даже не в отдаленных селах, а в Камменнобродском районе города Луганска на исходе СССР. Срань – это когда ребенок играет на пустыре, а не в парке или на детской площадке. Когда по дороге валяются пьяные и через них переступают прохожие. Это все срань – и объяснение, что “это срань высокодуховная, а на западе все вылизано – но бездуховно” – так себе объяснение.
Потому что можно вылизать все вокруг и не растерять духовности. Можно вполне понять, что “красивый фантик” – путь вникуда и постараться, чтобы на родине была и духовность, и чистота. Что-то я в монастырях православных не замечала, чтобы монахи жили духовной жизнью и не заботились о храмах, кельях, дорожках и садах. Наоборот, в монастырях все вылизано-вычищено, даже если бедненько.
Срань, Антон, она в головах, и только потом в клозетах.
Я ни в коем случае не идеализирую то, что у нас творилось тогда (и местами до сих пор творится сейчас).
Я стремлюсь к объективности. В СССР официальная пропаганда нам внушала немудрящую схему: у нас, “в мире социализма” почти всё хорошо, а дальше будет только лучше, а вот у них, у капиталистов всё ужасно и будет ещё ужаснее.
В перестройку официальная пропаганда просто поменяла плюс на минус. И теперь всё ужасно стало не “в мире капитала”, а “в совке” и “сраной рашке”. А в Европе и Америке всё идеально и будет ещё идеальнее.
И вот, восторженные советские люди, отправляясь на Запад ожидали, что окажутся в раю. Вот и жена у меня, когда ехала во Францию, представляла себе французов милыми и почему-то наивными, но при этом высокоинтеллектуальными и культурно развитыми.
А встретила там людей жёстких, ревниво охраняющих свои личные интересы и личные границы, конкурентных, эгоцентричных, скупых и ужасно ограниченных. Для неё это был шок.
Что, конечно, вовсе не отменяет положительных сторон французского характера, которых тоже немало. Например, французы не жестоки – не склонны к садизму. Они свободолюбивы и всегда готовы вступиться за тех, чьи права нарушают представители власти, остроумны. И, что интересно, стоически переносят разного рода бытовые неудобства. Естественно, очень вежливы – до тех пор, пока не затронуты их финансовые интересы. Тогда вся вежливость и приветливость мгновенно улетучивается.
И, конечно, во Франции прекрасная система социального обеспечения (правда, в последнее время, она, даёт сбои, денег в государстве не хватает). И масса других приятных моментов.
Так же и в СССР были свои язвы и свинцовые мерзости, но были и положительные стороны. И одна из этих сторон – реальная забота государства о культурном развитии граждан. Конечно, возможности такого неизбежно были разными в разных местах. Понятно, что в Москве, Ленинграде, столицах союзных республик с их театрами, концертными залами, музеями, зоопарками, дворцами пионеров и т.п. таких возможностей было больше всего. В городах поменьше и возможностей поменьше. А в каком-нибудь таджикском кишлаке их, возможно, не было вовсе.
Но радио и телевидение были везде, и по телевизору показывали не “Поле чудес” и подобную пошлятину, а вполне качественные фильмы – советские и иностранные, классический балет, познавательные передачи для детей и взрослых. По радио тоже передавали классическую музыку, народные песни – причём самых разных народов, читали книги Толстого, Лермонтова, стихи Пушкина.
Вообще, для культуры советский строй был гораздо более благоприятным, чем западная демократия. Да была цензура, была навязчивая пропаганда. Но зато не было “невидимой руки рынка”, которая при капитализме держит культуру за горло. Советская творческая интеллигенция могла творить, не оглядываясь на спрос, и это давало ей большую духовную свободу, даже в условиях цензуры.
Вы попробуйте для эксперимента посмотреть выпуск “Ну погоди” советского времени и выпуск того же “Ну погоди”, снятый при капитализме и демократии. Если советские выпуски гениальны, то постсоветски – ниже плинтуса. Да и вообще советские мультфильмы были просто необыкновенно хороши, а постоветские – по большей части невыносимая дрянь. И так во всём. Даже советская эстрада была несравнимо выше и чище современных поющих трусов. Вот о чём я говорю, а не о том, что для духовности нужна грязь и разруха.
Так что с культурным досугом в СССР дело обстояло неплохо. Кто хотел, тот пользовался, кто не хотел, тот сам виноват.
И я ни в коем случае не демонизирую Запад, но, к сожалению, западная массовая культура (так же как и современная российская) ориентируется на самый низкий культурный уровень, на самые низменные инстинкты, она, в принципе, хуже, чем советская.
И довольно много людей на Западе только такую скотскую и воспринимают. И тоже проводят свободное время за пивом или чем покрепче, курят травку и свирепо скучают.
Да, конечно, советскую культуру сильно портила навязчивая коммунистическая пропаганда. Но ведь и современная западная культура тоже насквозь пропитана пропагандой “прогрессивный ценностей”. Если в советском искусствен был обязателен светлый образ коммуниста, то в западной – светлый образ гомосексуалиста. Возьмите любой современный английский детектив, там обязательно будет положительный педераст или не менее положительная лесбиянка. Не менее навязчиво ведётся борьба с расизмом – положительные негры, индийцы или арабы тоже входят в комплект. Я уже не говорю про кино, где Елену Прекрасную играет негритянка, а в свитах европейских королей вдруг оказываются придворные африканцы или филиппинцы.
Вспоминается анекдот про постановку “Бориса Годунова” в еврейском театре: “Азохен вей, товарищи бояре! Почто я Шуйского не вижу среди тут?”
Вообще, современная литература – и европейская, и американская, и даже стран третьего мира – становится всё более унылой и однообразной из-за усиливающегося давления прогрессивной повестки – писатели всех стран продуцируют удивительно похожие занудные опусы, разоблачающие расизм, мизогинию, гомофобию, колониализм, нетолерантное христианство и воспевающие пресловутое культурное и гендерное разнообразие. Как это похоже на советский тезис о “культуре, национальной по форме, социалистической по содержанию”!
К нам такого рода “повесточная литература” тоже начинает проникать, и у нас она такая же скучная, тупая и делается по тем же самым, давно надоевшим схемам.
А культурный уровень в России, увы, сильно понизился, по сравнению с советскими временами. И продолжает понижаться.
Мне кажется, я поняла, Антон, в чем предмет наших нескончаемых дискуссий. Представьте, я реально только догадалась.
У нас точки отсчета разные. Когда я пишу о советской реальности, у меня точка отсчета не совсем запад, у меня точка отсчета – дореволюционная Россия. Страна, дававшая веками (подчеркиваю, веками) не только технические гениальные изобретения, тут же встраиваемые в производство (от машин и летающих аппаратов до станков и радио) – до общемировых культурных смыслов (музыка, театр, кино). И вот в эту страну пришли большевики и все изнасиловали и растоптали, причем страна сумела как-то выживать на остатках знаний и умений тех, которые учились в царских гимназиях, а потом… ну что потом, потом вот это вот все…
А вы, Антон, отсчитываете от СССР и сравниваете с тем, что есть сейчас, и, разумеется, видите, как было прекрасно при советах – и как стало ужасно сейчас.
Так что наши дискуссии происходят от того, что мы не договорились о точке отсчета, причем я совсем не идеализирую и царскую Россию, просто я вижу, куда оно могло прийти, и куда пришло.
Конечно, можно сказать, что так весело и интересно жила интеллигенция, а вот простой народ…
Но, например, моя бабушка была совсем не интеллигенция – две зимы походила в церковно-приходскую школу (при этом, была, как мне кажется, умнее моих образованных и начитанных родителей).
Родилась в крестьянской семье, потом некоторое время побыла домохозяйкой, в войну пошла на завод, где и проработала до пенсии. Не помню, чтобы она хоть раз пожаловалась на скуку.
В старости жила в тесной комнатушке коммунальной квартиры, так что на уборку много времени не требовалось. Но у неё было два огородика и участок на картофельном поле, которыми она с наслаждением занималась с весны до осени. Огородницей была от Бога, у неё “всё росло”. Зимовала обычно у вдовой бездетной сестры или у младшей дочери.
Телевизора у неё не было вообще, книг она не читала. Зато радио работало целый день – чтобы сразу узнать, если война начнётся. Пропаганду она пропускала мимо ушей, но любила послушать песни – ей нравились Лемешев, Русланова, у “которых косточки давно сгнили, а они всё поють”, Роза Рымбаева. Любила слушать и “постановки”, да и когда книги по радио читали. Был и старинный патефон, но она его доставала только, чтобы меня поразвлечь. Выписывала областную газету “Ленинское знамя”, но читала там только одну рубрику – “В кругу семьи”. Как всякая нормальная женщина очень интересовалась чужими семейными перипетиями.
Главное её развлечение было общение с соседками. В доме было тогда много таких бабушек из деревни, отработавших на заводе. Вот они по вечерам и собирались на лавочках перед домом и обсуждали общих знакомых, детей, внуков, кино, погоду, рецепты пирогов и варенья, виды на урожай и тому подобное. Иногда соседка звала её в гости вместе посмотреть какую-нибудь “постановку” – фильм-спектакль на семейную тему.
Бабушка, когда было надо, возилась со всеми своими внуками, а потом – и с правнуком, была почётной гостьей на всех застольях у родственников. Одним словом жила полной, интересной и нормальной человеческой жизнью. При том, что жизнь её не баловала – тяжёлый физический труд, бедность, война, гибель мужа, смерть младшего сына, послевоенный голод, гибель любимого старшего сына уже после войны… И никакого нытья, никаких жалоб на судьбу – только одно: “Бог терпел и нам велел”. Вот интересно, что эту пословицу часто приходилось слышать в советское время, а в наши дни она как-то утратила былую популярность. Даже от воцерковлённых людей давненько её не слышал.
Поэтому, мне кажется, в рассказанном вами случае беда у мужика не в том, что советская власть не предоставила ему достойных развлечений, а в изъянах воспитания. Ну и, конечно, в безбожии. Вот в чём советскую власть можно и нужно упрекать, так это в том, что она сумела-таки насадить в народе дух материализма – “живём один раз, а там помрём и к чёртовой матери пойдём”. Долго она над этим трудилась, долго преодолевала сопротивление народа, а как добилась своего – так и рухнула. Потому что никакое общество на материализме долго не продержится. Без духовной опоры, действительно, тоска, скука и неминуемая гибель.
Ведь и на Западе число алкоголиков и наркоманов тоже зашкаливает. И никакая “война против наркотиков” не помогает. Причём колются и спиваются не только “нищеброды”, но и богатые, и знаменитые, которым доступны все мыслимые и некоторые немыслимые развлечения и удовольствия. Потому что нет в жизни цели и смысла, нет высшего измерения.
Люди пьют потому, что это дешевый, легальный и быстрый способ получить удовольствие и больше нипочему. Уже давно действительность изменилась, но в новых ЖК с дизайнерскими детскими площадками обязательно – десяток алкомаркетов. И ещё: слесарь знал, что, если он выпьет, а наутро будет болеть, его дети все равно будут сытыми и в чистом доме. А жена слесаря знала, что, кроме неё, никто это не обеспечит. Вот и вся разница, вот и весь эксперимент. Кстати, ради разнообразия можно было вместо лежания лицом к стенке сварить картошки или помыть пол, чтобы замотанная жена тоже почитала книжечку, глядишь, у истории был бы счастливы конец
А что касается монастырей, то для православного мира образец – Афон. Я там бывал дважды, в 2006 и в 2008 гг. Был недолго, видел не всё, но определённое впечатление осталось. Конечно, там нет того, что вы называете “сранью” – если я вас правильно понимаю. Но нет там ощущения богатства, комфорта, ухоженности. Это совсем не Сан-Суси и не Версаль.
Скорее, это место мощно назвать диким и суровым. И архитектура простая, даже грубоватая, и дороги не как в Германии (и не как в Белоруссии). А, например, Андреевский скит, когда я там был, ещё до конца не привели в Божеский вид после многолетнего запустения. Помню, мы с другом ходили в мятежный Эсфигмен, там вообще электричество не используется. А на монастырской пристани я обратил внимание на старинную лестницу с грубыми ступенями без перил и сказал об этом другу. Он меня отругал за малодушие – какие перила у подвижников!
При этом, в одном из монастырей, не помню в каком, нам сказали, что Афон отказывается от денежной помощи ЕС, потому что если её принять, то ЕС начнёт устанавливать свои правила и превратит Святую гору в ещё одну туристическую достопримечательность.
А духовная атмосфера там действительно необыкновенная, это уникальное место. Думаю, там и сейчас есть настоящие святые, как в древности.
В России же я знаю один монастырь, не буду говорить, какой, не из самых известных. Там на средства щедрых спонсоров матушки всё восстановили, отреставрировали, везде клумбы, цветочки красоты необыкновенной. В соборе пол застлан коврами. Для кошечек сделали домик с подогревом, чтоб зимой не мёрзли. Вроде даже павлинов завели. Не стыдно показать интуристам.
А вот в духовном плане к ним есть очень большие вопросы. Сплетничать не хочу, поверьте так, без подробностей.
С моих первых шагов в Церкви, помню, как часто нас предупреждали: придёт время, когда везде будут стоять открытые великолепные храмы, а заходить в них будет нельзя, потому что Бога в них не будет. И кое-где это пророчество уже сбывается.
Так что внешняя красота и ухоженность сами по себе прекрасны, но когда внутреннее содержание не в порядке, то от внешнего благолепия пользы не будет.
Маша, как вы правы!
Как говорится, еврейские мужья в СССР были ценны тем, что не пили. А не пили они, потому что вполне охотно помогали женам по хозяйству, то есть варили ту самую картошечку и ходили на рынок. Следовательно, были слишком заняты, чтобы не замечать срань %)))
“А вы, Антон, отсчитываете от СССР и сравниваете с тем, что есть сейчас, и, разумеется, видите, как было прекрасно при советах – и как стало ужасно сейчас”.
Да, у меня точка отсчёта – то, в чём я жил и что видел своими глазами. То есть СССР 70-80-х гг. И я вовсе не считаю, что при советах “было прекрасно”. Я отлично помню пресловутые дефициты, очереди, ненавязчивый сервис, массовое пьянство и воровство. ПомнРавно как и навязчивую пропаганду, разного рода ограничения свободы. А самое главное – государственный атеизм и материализм. И знаю, что с самыми тёмными сторонами советской жизни мне лично сталкиваться не приходилось, а если бы пришлось, то воспоминания о тех временах у меня остались бы менее радостные.
Но мне очень хочется быть объективным, смотреть на вещи реально. А реальное видение никогда не бывает однозначно чёрно-белым. В советском обществе, как и в любом другом, были свои изъяны, но были и положительные стороны. И в культурном плане СССР дал миру не так уж мало – от “Ну погоди” до “Умирающего лебедя” Плисецкой, от Шостаковича до Арно Бабаджаняна. Ну, вы сами всё знаете.
Мало того, под золой государственного атеизма теплились кое-где угольки подлинной святости. Отец Наум, отец Илий, отец Иоанн Крестьянкин, блаженная Матрона и сколько ещё! Конечно, они были люди “несоветские” в том смысле, что никак не соответствовали официальной идеологии, но и они жили среди нас, были частью народа и сколько людей спасалось по их молитвам.
И я бы не сказал, что сейчас “всё ужасно”. В современной России тоже есть свои светлые стороны. И то же самое можно сказать и про Канаду, и про Индию, и про Иран… Везде всё неоднозначно.
И царская Россия никогда не была однозначно идеальной или ужасной. Тоже было сложное общество, и каждый в нём замечал то, ему ближе и понятней. Одни видели “свинцовые мерзости”, другие – святую Русь.
Кстати, а читали ли вы книгу “Душа моя Павел” Алексея Варламова? Чрезвычайно интересная книга именно в плане осмысления советского общества тех самых времён. Мне кажется, Варламову как раз очень хорошо удалось передать мучительную сложность и неоднозначность позднесоветской эпохи и людей того времени. Он вообще любит взять человека и показать его сперва с одной стороны, потом с другой, так что пропадает желание его категорически осуждать или идеализировать. Почитайте, чрезвычайно интересно!