Ну как вы думаете, куда же мы не могли не побежать, прожив такое долгое время среди прекрасной природы, но в постоянном культурном голоде?
Правильно! По музеям!
Ну разумеется, первым местом, куда мы ломанулись, был Цвингер, где находится знаменитая Галерея Старых Мастеров, музей фарфора и механики.
Галерея на месте, фонтаны на месте, словно и не было 14 лет отсутствия
Впрочем, кое-что изменилось. Фонтан нимф на реконструкции
А вот барокко – на месте. Что меня всегда поражает, – это как из нагромождения деталек и завитков может получиться как высокое искусство, так и цыганское барокко имени дворца в Геленджике. Вроде ж там и там – визерунки и детальки, но смотришь на одно – и понимаешь, что это – неповторимая красота. А смотришь на другое – и видишь низкопробный трэшак, больше характеризующий заказчика, чем исполнителя.
В Замке начал появляться цвет. Я и не знала, что он когда-то был. Реставраторы его бережно восстанавливают.
А теперь – что выхватывал глаз в самой Галерее.
Со сменой директора экспозиция очень сильно поменялась – перевесили картины, кое-где изменили цвет, кое-что убрали, кое-что добавили. Могу сказать, что прежняя концепция мне нравилась больше. Да что говорить – возле Сикстинской мадонны больше не собираются толпы. Ее перевесили, изменили освещение – и картина стала безбожно бликовать. В зале больше нельзя найти места, где бы можно было стать и смотреть на нее. Изменились также картины вокруг Мадонны – в общем, все это сильно испортило впечатление. С другой стороны, начали обращать на себя внимание другие экспонаты.
Стало очень много Кранахов.
Сад Эдема.
Очаровательный момент сотворения Адама
Но уловили мы себя на мысли о другом. Первой заговорила об этом Настасья. Она подошла ко мне и сказала: “Мама, тебе не кажется странным, что вот картина написана триста лет назад – и показывает она то же место, где только что стояли мы”. И да, ребята, это как-то очень сильно изменило восприятие смотримого. Перед этими стенами (да, с допуском на то, что они – не оригинал, а восстановлены после бомбежки) проходили бессчисленные тысячи людей, а они – стоят. И будут стоять. И небо с облаками будет смотрить вниз на нашу безумную суету, больше напоминающую полет бабочек-однодневок. И холмы неизменно будут вздыбливаться над Эльбой. Мы пройдем – а они будут до самого конца, пока небо не свернется пылающим свитком. Это настраивает совсем на другой лад восприятия жизни, правда.
Справа – все та же луковка Цвингера. А вот слева должна бы быть Галерея – а там нечто другое. То есть здание перестраивалось. Ну и с перспективой немножко не то – на картине все сильно больше, чем в реальности.
А вот вид с места, которое потом станет Брюльше Терассой. Уже строится католическая дворцовая церковь, уже есть замок и мост. И небо очень характерное для Дрездена (мы совсем забыли, какое оно тут – не истошно синее, а словно подернутое жемчужной дымкой и с прекрасными кучевыми облаками). Вот мы стояли смотрели на эту церковь, а триста лет назад художник точно так же стоял и смотрел на эту церковь. Честно – это полный сюрреализм, смещающий восприятие мира и себя.
А это уже другая сторона Эльбы. И церковь, и мост, и дворец, и Фрауенкирхе. На этом месте сейчас поставлены трибуны и большой экран – смотреть ФИФА 2026. А лет через сто – будет что-то другое. А вид останется неизменным. Исчезли люди с картины, исчезнем мы, будут новые люди. А небо с облаками и церкви с дворцами останутся.
Это вид на Эльбу из маленького городка Пирна.
А тут мы гуляли, прямо тут. И Настя причитала, как славно, должно быть, жилось фавориткам Августа Сильного, если им строили такие домишки.
Всмотритесь – эти люди иначе одеты, но они совершенно такие же, как мы
О чем-то говорят, на что-то надеятся, куда-то бегут.
Катаются на коньках – и от картины словно веет морозным воздухом.
Еще обратили на себя внимание уже не иконы, но еще не картины. 12 век, ребята, и мы уже видим, как византийская икона постепенно переходит к картине. Это уже искусство – но не образ для молитвы
Это деревянный образ авторства Дезидерио Сатиньяно (флорентийский художник), 1460 год. Мадонна с младенцем тут – как живые, и конечно, камера это отказалась передавать.
В Галерее установили много скульптур. Те самые каменные вуали
А вот задолго до Дали – изображены ночные кошмары.
Рембрандтовская “Старуха с углями”. Снова камера подвела – мы зависли перед картиной надолго. Она живая – лица трех людей словно дрожат при неровном свете угольков, ты буквально начинаешь слышать дыхание мальчика (кстати, он же позировал для похищаемого орлом Ганимеда), ощущать холод окружающей ночи…
А моего любимого “Старика” убрали. Жаль.
В реальном времени можно посмотреть, как реставрируют картины.
А вот еще обратившая на себя работа. Сюжет сами узнали.
А вот детали – уже забавные. 17 век. Дикобраз вполне узнаваем
Австралийские жители тоже на ковчег поспешают
Это другой ковчег – начала 17 века
Котегов вот забавно нарисовали.
Я понимаю, ребята, что насыпала сюда совершенно нелогичный набор впечатлений, на самом деле фотографий – в десятки раз больше, но сами понимаете, сюда всего не определишь. Поэтому рандомно насыпала того, что в этот раз наиболее впечатлило.
(Продолжение следует)
Красота! Спасибо, что делитесь впечатлениями с нами. Прекрасного вам отдыха! Вы не расскажете о вашем отношении к немецкому языку? Я изучала его как второй иностранный, после английского. Но вот любви с ним не случилось. Наоборот, чувствую отторжение. А жаль. Интересно было бы узнать ваше мнение как филолога о том, откуда берется разное отношение к разным языкам.
Анна, у меня все ровно то же самое. Английский у меня первый, немецкий изучала уже в Германии. Он шел плохо, я выучила его только для того, чтобы как-то работать и жить в стране – и позабыла, когда приехала в Германию как туристка. Я 9 лет молчала на английском, но переключилась на него сразу по приезде в Канаду. Немецкий ушел на пассив стремительно – и у меня были большие сложности при общении в Дрездене, я еле давила из себя какие-то фразы, только чтобы быть понятой. Я так и не сумела почувствовать красоты немецкой поэзии, не сумела полюбить этот язык. Подозреваю, что у русских подсознательное отторжение немецкого языка из-за поганой исторической памяти. Все же народы воевали и это никуда не деть, поэтому многие русские люди могут подсознательно не любить немецкий язык, он кажется им немелодичным, тяжеловесным – и дело в том, что с детства мы смотрели фильмы, где шли устрашающего вида палачи, громко говорившие по-немецки, что не могло не будить детских страхов, которые потом вроде бы и забывались, но эмоции остались непроработанными и поэтому проецировавшимися на язык и его носителей. Кроме того, немецкий сложней английского чисто грамматически – есть падежи, рода, очень нелогичные, с точки зрения русского человека, числительные. Думаю, все накладывается друг на друга и получается такая неприглядная картинка.
Кстати, группа языков-то одна, поэтому мне в свое время было ужасно интересно услышать, как звучал английский в 14 веке. Практически немецкий на слух. За последние несколько веков языки сильно разошлись фонетически, а уж американский английский ушел еще дальше – бритиш инглиш звучит для канадского уха очень странно и смешно.
Спасибо)
Постоянно испытываю ровно те же самые сюрреалистичные ощущения, смотря на картины, где изображены существующие сейчас здания или пейзажи. Просто разрывает от этого чувства, что все это было и будет еще очень много лет, когда нас уже и след простынет🫠
Ну значит, я не одна с такими ощущениями %)