Полночь на воскресенье, я уже лежу в постели и проникаюсь приключениями Эраста Фандорина (да, я темная и непросвещенная женщина и Акунина начала читать только неделю назад). Вдруг слышу крики, причем такие дурацкие крики… Когда вообще не понимаешь, женщина кричит или мужчина.
О сексуальности
Сегодня моему другу пришел вопрос, так сказать, из зала. Ему написала дама, которую он видел только один раз в жизни, спросив феерическое: сексуальная ли она. Конечно, друг сильно прифигел, ну а я, сначала позабавившись, внезапно задумалась: а что такое, собственно, сексуальность?
Пара банальных истин
Странный нынче год выдался: мои молодые подружки стадами разрывают налаженные отношения с мужчинами – а потом то по одиночке, то хором бегают ко мне в кабинет ловить отходняки.
Красота, которая не спасла мир, или снова сходили в Деревенский Музей
Федор Михалыч все же был неправ. Красота не спасла мир. Она ушла из нашей жизни, оставшись в природе, редких вещах, которые создают мастера вручную, ну и музеях.
О бабах-ягодках
Мадонна тут давеча фоточку тиснула.
Непонятная эстетика, или снова я оказалась среди темных масс
В моей странной и загадочной на события жизни было много всякого, но определенно – меня никогда не принимали за кису. Давеча это было подкорректировано. Отчитываюсь.
Об “убийце Теслы”
Вы уже увидели “убийцу Теслы” и “наш ответ Илону Маску”?
К очередной годовщине незалежности
Мы с Настасьей обожаем Верку Сердючку, есть у нас такое guilty pleasure. Я считаю Данилко – одним из величайших комиков нашего времени, но то такэ, как говорится, скорее, обо мне вам больше скажет, чем о Данилко 🙂 Тем более, что речь сейчас не о нем.
Вчера весь вечер смотрели его клипы, потом как-то перескочили на Алену Винницкую, оттуда – на старые новогодние мюзиклы, где российские и украинские актеры-певцы вместе исполняли незатейливые песенки Меладзе…
Как храбрец может быть трусом, или об интервью Доренко в студии Ю. Дудя
Юрий Дудь как журналист мне не очень нравится: в этом юноше с целлофановыми глазами присутствует не слишком большая начитанность, но большой апломб и некоторая однобокость суждений – и особенно это видно, когда он интервьюирует людей интеллектуально более развитых, чем он. Но помимо всех этих не очень любимых мной качеств – в нем есть особенно ценная для журналиста черта: отсутствие книксенов и припаданий на живот в присутствии мэтров и киломэтров. Именно поэтому его интервью я смотрю с удовольствием – “племя младое незнакомое” умудряется раскрутить мэтров на разговоры, которые они никогда бы не вели, если бы интервьюер выказывал нижайшее почтение и замирание во время внимания великим словам и многозначительным бровям внахмурку.